December 23rd, 2010

durak

(no subject)

проблема ЖЖ и вообще всех открытых интернет площадок отнюдь не в обилии дураков, а наоборот, в изобилии умных
  • Current Mood
    дохуя щас развелось
durak

диктатура в украине

в настоящее время (до войны и пред\послевоенной чистки) невозможна из за моды на предательство, распространившейся среди "элиты" поголовно, а в народе процентов на шестьдесят - восемьдесят.
durak

про таксистов

тут пишет некто про неадекватных киевских таксистов

у меня другой способ, получше , чем жаловаться диспетчеру

я обычно начинаю рассказывать, как в начале 90-х таксисты не хотели платить рекетирам, и как их пиздили, забирали машины, калечили, уродовали.

тут важно от меньшего к большему идти - обычно на рассказе об изуродованных таксистах. когда бросили , например в машину бутылку с аккумуляторной (серной)кислотой и она разбилась об стойку, и попала в лицо таксисту - водитель замолкает

в этот момент хорошо ему сказать - "Я для кого рассказываю? Ты слушаешь или нет?"

выхода у таксиста нет - драться он за слова не полезет, иначе не работал бы таксистом (хуесосом типа официанта, в сущности - лакеем), рассказывать как таксисты кого нить отпиздили в ответ тоже не станет - они сейчас никого не бьют, по указанной выше причине, а рассказывать, как милиция каких нибудь рекетиров принимала и как их при этом пиздили - ума не хватает придумать.

если же начнет - можно продолжить беседу, поинтересоваться, сам ли шофер в милиции служил , или отец его, ну вобщем - весело и интересно скоротать время поездки.

выходить из машины можно на любом участке пути, но денег не платить, и, конечно, в лесу не выходить, вышвырнуть из машины у него духу не хватит, а если наберет скорость типа "везти в милицию" - можно дернуть рычаг ручного тормоза.
durak

кт

-Слышишь,ты, слышишь, - только инашелся что ответить Ольгин, словазастревали в пересохшем горле, а ноги,стоящие в дзенкутсу — дачи, неудобнойдля драки на чердаке стойке мелкодрожали.

          • Да куда ты со своей стойкой — миролюбивый тон пришельца в зелёных штанах уже не обманывал ребят, Гриша понял, что сейчас, впервые в жизни, он столкнулся с чем-то, что изменит его жизнь навсегда, как прыжок с парашютом или укол наркотика — после этого странного типа с бело-желтыми зубами.

          • Вобщем так, придурки — водитель вдруг заговорил предельно просто, и странный, детский его акцент куда -то пропал бесследно, - Вобщем так.

Здесьу вас заебись только грязно. Вот прямосейчас все и уберете. А я посмотрю.

  • Чего убрать? — спросил Мазайло, сын учительницы, он привык выбирать из всех зол меньшее, учил уроки, например.

  • Всё, Лёха. Подчистую всё. Вон метла в углу, - водитель указал средним пальцем на сваленные в углу выгородки старые дворницкие инструменты, а «верхний кильдим» находился именно в выгородке, дворник отделил эту часть чердака построив две стены из обрезков гипсокартона, фанеры, пластиковых панелей — стены из мусора, что оставался от ремонтов, которые лет десять как вели жильцы позажиточнее.- И пол вымоете.

  • Воды нет. Можно, я за водой сбегаю? — спросил Мазайло, не особо рассчитывая на успех, ну а вдруг. Только бы добраться до взрослых, до людей...

  • Потом вода. Начинайте. Ты что, каратист, не понял?!, - вдруг рявкнул водитель, и показная его деловитость тоже исчесла, а осталась только лють, ненависть и злоба, и даже не к ним, а ко всем, всем, кто не этот водитель в кирзовых сапогах.

  • Иди нахуй — вдруг сказал Гриша, сказал и сам испугался сказанного, но язык, за минуту до этого предательски присохший к горлу, отошел от испуга и выговаривал уже сам по себе все слова, за которые на массиве принято было бить без пощады.

  • Иди нахуй, сука, пидор, иди нахуй, мы тебя завалим, пидор, завалим — Гриша вдруг понял, что он смелый, и что смелость эта не имеет ничего общего ни с секцией Сарамака, ни с ежедневными драками в парке, ни даже с катанием на электричках, зацепившись за поручни на последнем вагоне, он так ездил один раз, с братом.

    Водитель, пнув Левона, тот какзалось , уснул, тихо лежал под подошвой кирзяка, и водитель вдруг пнул его сапогом в лицо, разбудил, и ринулся вперед, поймал животом Гришину ногу, с таким же успехом можно было пинать дерево или бетонный столб, и наотмашь ударил Гришу по лицу. Парень отлетел к куче сломанных лопат и метел, перекатился, как учили его в секции Сарамака, и вскочил на ноги.

    Водитель снова бросился к нему, и ещё раз пнул в лицо обливающегося кровью Левона, просто так, невзначай.

    - Хуярь его, Тимоха!, - Гриша хотел всего лишь подбодрить третьего пацана, ну и может, отвлечь металлозубого урода, но сам не надеялся на то, что урод отвлечется.

    Он и не отвлекся. Сначала водитель попал Грише сапогом, пыром по голени, прямо по голой кости, и тут же схватил его за волосы сзади, ударил в живот, потом ещё раз в живот, не давая согнуться, чтобы защитить себя, разгибая, запрокидывая голову назад.

    Тимоха, Можайло, от крика Гриши пришел в себя, очнулся от оцепенения, которое бывает во сне, когда враг хватает спящего за яички , а ты, спящий, ничего не можешь сделать, и просыпаешься в холодном поту. Тимоха вдруг, не издав ни звука, достал из кармана крохотный ножик, никто не видел Можайло с ножем , ни до , ни после событий на чердаке, совсем небольшой ножик, величиной с кроличью лапку, оставленную торговкой на ободранном тельце кроля, мгновенно раскрыл его, и так же беззвучно бросился на водителя, тот обернулся, даже махнул свободной рукой, но было поздно — за мгновение до того, как получить крепким шоферским кулаком в висок, Тимоха полоснул водителя ножем по шее.


Водительмоментально отпустил Гришу, который немог дышать от ударов, и сразу упал наколени, зажал рану на шее ладонью,отпустил, посмотрел на измазанную вкрови ладонь, снова зажал, а Тимоха сноваударил, пробил ладонь, снова замахнулся,как вдруг что — то живое ударило егопод коленки, как большая игривая собака,Тимоха упал, выронил нож. Под колени егоударил Левон, которого тоже ударили,ногой, с такой силой, что он мячикомпокатился в сторону дерущихся. Водительтем временем присел на корточки,облокотясь спиною на сколоченнуюиз мусора дворницкую стену, зажимаяраненой рукой раненую шею.


  • Тебя зачем послали? - раздался голос с грубым южным акцентом, кавказским или не кавказским — ребята не знали, в их городе было мало черножопых, ровно столько, чтобы можно было понять разницу между черножопым и жидом, как зверей в зоопарке, не больше.

Голосбыл низкий, густой, и не угрожающий —наоборот, красивый, как у актера.

Самже актер выглядел под стать голосу —высокий и очень мощный в плечах,темноволосый, с рубленным лицом, сдлинным, загнутым вниз носом, выступающимподбородком, он стоял посреди кильдима,сверкая глазами, неожиданно светлымина темном, как будто обветренном какими— то пустынными, иссушающими ветрами.Одет он был тоже необычно — в кожаныйпиджак бежевого, почти телесного цвета,рубашку без галстука, и там, под рубашкой,что — то просвечивало, какая — тотельняшка. Брюки же у него были точнотакие как у водителя — со стрелками,расширяющиеся книзу и с выпуклым узором— тлько не зеленые а красно-фиолетовые,лиловые. На ногах у него были обычныекитайские тапочки из пенорезины, и белыеноски.

Услышавголос, водитель сразу же вскочил наноги.


  • Полоснули, суки, вот этот — водитель как бы жаловался, что — то щенячье появилось в его голосе, казалось, он поскуливал, хотя не поскуливал он ни грамма, а наоборот — стал говорить хрипло и отрывисто.

  • Этот? - переспросил новый мужик, и указал пальцем с огромным , занимающем всю фалангу ногтем на Тиму Можайло?

  • Этот, - выдохнул водитель.


Новоявленныйсудья и прокурор подошел к забившемусяв угол Тимохе, нож тот не нашел и стоялсогнувшись, выставив перед собой руки,как мучимый детьми котенок - лапки скогтями