December 21st, 2010

durak

кт

глава первая ЯВЛЕНИЕ АМАЛЕКА

Ребята, называющие пыльный чердак огромного дома, чуть ли не в двадцать четыре парадных и в двадцать четыре этажа, «верхним кильдимом», увидели явление Амалека первыми. К парадному номер восемь подъехал самый обычный грузовик с будкой, на будке даже была надпись, что — то вроде « Герхард Мюллер и сыновья», так вот — грузовик подъехал как можно ближе к парадному, насколько допустили вкопанные в землю крашеные в радугу покрышки, водитель открыл дверь кузова, и из кузова на землю легко спрыгнул человек, кто он и какой он с чердака видно не было, так, какая то запятая на белом снегу. Человек этот принял на плечи огромный клетчатый баул, вдвое больше его самого, и зашел в парадное. Больше его не видели, и остальные вещи носили водитель и мальчик. Проявил себя человек с баулом ещё только один раз в это белое утро — он вышел на балкон шестого этажа, и сбросил пустой баул с балкона. Проходящий мимо разгружающейся машины Сарамак Сулимович, тренер восточных единоборств из ЖЕКа, подхватил баул, лежащий на заснеженном газоне, открыл молнию, заглянул внутрь, после чего отнес баул к мусорному контейнеру и подошел к водителю грузовика. О чем они говорили — тоже осталось тайной, Сарамак даже замахнулся на водителя ногой, но тот в ответ показал что-то небольшое, вытащив его из кармана, и Сарамак ушел своей дорогой, обернувшись один раз, наверное, чтобы запомнить номер машины.
Смотри какой черт заехал — сказал старший из верхнекильдимских ребят, Гриша Ольгин, который занимался в секции у Сарамака Сулимовича два года, и не раз рассказывал остальным пацанам, помельче, о том, как Сарамак в прыжке ударил ногой волейбольный щит из оргстекла, после чего щит перекосило, и пошли грязно — белые трещины, щит помутнел после того удара.
Много у них барахла, а бабы нету — парень помладше, восьмиклассник Мазайло, сын Аллы Леонидовны, учительницы русского языка, за что бывал бит выпускниками, раз в год, весной — он был наблюдателен, набрался у матери той особенной житейской мудрости, которая преследует одиноких женщин, и проявляется в их разговорах с такими же одинокими подругами за чашкой кофе и коробкой подаренных благодарными родителями конфет, на кухне.
Не знаю, кто заехал, но чтобы Сарамак заднюю включил — такого быть не может. Он при мне в парке один шестерых раскидал. И за двоими погнался, но они в разные стороны сдриснули, так что только одного ещё забил в сиську — Гриша мог рассказывать часами о подвигах тренера, и сегодняшнее происшествие понял как угрозу лично своему авторитету.
Может они из мусарни? - робко предположил самый младший из кильдимцев, чернявый и низкорослый Левон, он жил в этом же доме и в том же восьмом парадном, на двадцатом этаже. Поэтому его и допускали к посиделкам на чердаке, из корыстных соображений — у него дома можно было сходить в туалет, или попросить его принести воды, в целом он был полезным знакомством.

Станет тебе мусор барахло таскать, ага — Гриша , считавший своим долгом просвещать малолеток относительно «как оно в жизни устроено», и черпающий сведения из рассказов брата, Олега, котрый был совсем взрослый и жил отдельно, снимал где-то за каналом комнату, после того, как отец выстрелил по нему пластиковой картечью из своей «Сайги», и пообещал добить выблядка, если тот ещё хоть раз появится на дистанции выстрела. - Не для того мусор в мусарню пошел, чтобы работать.

Может, он секретный мусор? - Левон не унимался, мысль о том, что к ним в парадное въехали секретные сотрудники милиции, а они, кильдимские пацаны, сразу этих секретных расшифровали, те ещё и вещи не успели занести в квартиру, - льстила самолюбию мальчика.
Надо у Сарамака спросить — Мазайло предложил, в сущности , правильное решение, но Гриша с ним не согласился.
Ты спрашивать будешь? Так вот просто подойдешь и спросишь — Сарамак Сулимович, а что вам показал водитель, что вы нахуй пошли, без остановок? - язвительный Гриша...

Дверь на чердак открылась, и в царство пыли, паутины, надписей и мишеней для метания гвоздей, картонных ящиков, уплощенных в маты для лежания и прочего, вошел тот самый водитель, обративший в бегство тренера.

Привет от старых щтиблет — как-то странно, устаревше поздоровался водитель, высокий светловолосый мужик, а может и парень, румяное лицо его было без возраста, щетина на нем не росла, и полноватое лицо сохраняло девичью, а может быть и не девичью, а детскую гладскость.Одет он тоже был необычно, местные так не ходили — в светло серую тряпичную куртку, широкие, да ещё и расширяющиеся к низу зелёные брюки со стрелками, на брюках был слаборазличим выпуклый узор и сапоги, самые настоящие армейские сапоги, не блестящие офицерские, а матовые, давно не чищенные солдатские кирзачи.
Здравствуйте, - скрывая тревогу, поприветствовал его Левон, он сидел на перевернутом пластмассовом тазике ближе всех к дверям на чердак.
Неплохо здесь у вас, - не обращаясь ни к кому конкретно сказал водитель. - Только грязно очень. Не поймешь, где гостиная, а где уборная, - водитель сам радостно засмеялся своей шутке, обнажив вставные зубы, тоже не городские : половина зубов была из нержавейки, а половина из какого — то странного золота, отливающего зеленым, особенно между зубами. Да, и белый металл чередовался с желтым, коронки росли через одну — желтая-белая, желтая — белая, с нижней челюстью была та же беда, но со сдвигом на один зуб — в целом все это было похоже на кусочек шахматной доски.
- Меня Гриша зовут, - отсмеявшись, по простому сказал водитель. - А вас как? Ну -ка, ты, длинный, — Гриша — водитель кивнул голвой, точнее указал подбородком своим, гладким — на Гришу Ольгина, сидевшего у слухового окна.
Григорий — после мгновенного раздумья ответил Гриша. Он , конечно понимал, что этого типа в зеленых брюках можно и нужно послать к ебени матери, тоже мне, новый знакомый выискался, но сам он боялся не справится, если вдруг водитель полезет с кулаками, а на малых надежды было мало, во- первых у них не было такого старшего брата, а во-вторых — такого отца, как у него, они были домашние мальчики, и Гриша вполне резонно не ожидал от них героизма.
Два Григория это много, - серьезно сказал водитель. - Не хочешь прыгнуть?
Что сделать? - удивился Гриша.
Прыгнуть. Вот в это окошко, - водитель шагнул вперед, мимо Левона, к Грише и Мазайлу, причем правой рукой, не глядя, ухватил Левона за волосы, так, что мальчику показалось, что кожа на голове на несколько миллИметров оторвалась от черепа.
Ольгин и Мазайло вскочили на ноги, Гриша даже стал в какую — то стойку, на что водитель не обратил внимания.
Левон, молча колотящий по руке водителя своими двумя, вдруг прервал тишину громким воплем.

Будешь Мишей — предложил так же миролюбиво, не повышая голоса водитель. Стряхнув Левона с руки на бетонный пол чердака, водитель наступил ногой ему на лицо, не сильно но очень обидно, оскорбительно.
Я Гриша, ты Миша, этот — водитель указал на Мазайло , - Лёша, и это мелкое — Саша.
-Слышишь, ты, слышишь, - толлко и нашелся что ответить Ольгин, слова застревали в пересохшем горле.
durak

смиявсь

durak

(no subject)



...нам власти руку жали жал руку прокурор а после посадили под усиленный надзор...

а кто знает представителей фанатского движа в лицо?
кто здесь присутствует?