February 26th, 2010

durak

литературный разговор послеполудня

один - это некто Бергер из Львова

терпимый ко всему на свете Кузя высказывался о нём в частных беседах "жидок обнаглевший", я не такой терпимый

второго же не знаю вообще, но думаю, что это внебрачная дочь поэта Евтушенко (Прабабушки, если г-н Савенко - Бабушка)



по сути - Юз Алешковский замечательный поэт-песенник, сделал для развития отечественной словесности не меньше, чем В.С.Высоцкий, но проза Алешковского - это совсем другое дело. Как для написаной в строчку, а не в столбик - перегружена смыслами и украшениями, это "рОманы с изъёбством", если вы понимаете, что такое "рОман".
А за бергера и евтушенко я так скажу - это пидарасы. И Юз Алешковский в этом разоблачении меня бы поддержал.


апдейт

есть у кого нить сцыла на книгу Юза Алешковского "Смерть в Москве"?
О Мехлисе книга
Нужна позарез оттуда одна цитата, лет десять не могу найти
durak

кт

- И вот сидят эти три сука невесты, - Рищенко поднял руку с вытянутым указательным как бы указуя на небо, а затем быстро скрутил этим указательным кукиш.
- Проклято верхнее проклято нижнее! - после секундной паузы Рищенко вернулся к рассказу.
- Так вот, и все такие жирные, с базара. Толстые и здоровые. А сваха им по ушам ездит. Мол немец капризный сука жених. Занятой и экономный. Поэтому по полчаса на каждую, не больше. И вот этот пидор заходит - те обомлели. Сами сука нехудые и этот боров, сука под дести кило но шустрый, пидор.
Рищенко отвернулся от зеркала, подошел к окну и отдёрнул штору.

Через мутное, давно не мытое стекло открывался прекрасный вид на холм, поросший высокой сосной, почти без подлеска, на обрыв и на железнодорожный мост из одной металлической конструкции.

Рищенко показал по кукишу холму, обрыву, и мосту, затем открыл рассохшееся окно, и подойдя вплотную к подоконнику, привстал на цыпочки, расстегнул ширинку и стал мочиться в открытое окно.

- Так вот сука а немец - Рищенко повернул голову к Наташе, которая никак не отреагировала на демарш Рищенко, смотрела на него и вежливо влыбалась - А немец каждой протягивает пробирку с чорной какой то хуйней, потом с белой и просит понюхать. Эти сука блять, - Рищенко закончил мочиться, спрятал хозяйство и обтер руку о штанину. - Эти сука невесты нюхают а он у них спрашивает - чем то пахнет чем другое. Одну сразу завернул а она по виду самая была ещё ничего, хотя, конечно, ебать нельзя. О! А тебя можно? - у рыцаря, похоже, желание огорошить собеседницу перешло в желание её использовать.
- Меня можно но не сейчас. Продолжайте пожалуйста.
- И вот этот боров двум другим показывает фотографии, дома, горы там ихние. И он под деревьями стоит в жилетке. Рядом с ним свинья, вся в татуировках, как блядь.
- Игорь Олегович, давайте сначала с людьми закончим. - Наташа уже недвусмысленно поторапливала Рищенко, видно было, что её обещания о том, что её можно - были блефом, она тяготилась общества Игоря Олеговича, и хотела поскорее закончить неприятное поручение Амалека Хассисовича, как она привыкла его называть даже за глаза, даже в мыслях - после того как он в ответ на "Малика" ударил её головой в переносицу.
- Вобщем, потом немец одну отвел за соседний столик, что-то ей там бормотал, та вскочила, и бежать. Сваха было за ней, потом села, а немец третью зовет. Погугнявили что то там на немецкм - и он сразу сука блядь сваху, даёт ей пятьсот евро - поклонился, невесту эту за руку - и упиздили.
- Так как же звали ту, что убежала? - Наталья приготовилась записывать, даже приставила ручку к бумаге.
- Екатерина Голодай, с Ростова. Сваха потом с ней говорила, успокаивала.
- Что рассказала эта Голодай? - в записной книжке Наташи фамилия Голодай обросла петлями, на" Г "висел человечек, и человечки поменьше устроились на "Д" и на "Л".
- Голодай сказала, что немец ищет трюфели, у него целый лес там в Германии. Свинья сдохла, и сейчас он ищет женщину с нюхом, чтобы искать эти трюфели. - Рищенко сказал это достаточно буднично, но всё же с издёвкой, слегка искривил ебало.
- Вот молодец. Спасибо Вам большое, Игорь Олегович, что вынесли мой визит до конца. - Наталья спрятала молескин и ручку, застегнула сумку и стала топтаться - Как у вас здесь двери отпираются? -
- Тяните там - Рищенок показал рукой знак "двигать".
Наташа открыла дверь, обернулась в дверном проходе и сказала Рищенко - За яйца себя тяни. Оттягивай. Летом поедешь сука на море, чтобы свисали из шортов - одно справой штанины а другое с левой, - и подарив ему ослепительную влыбку Гоменташ Азраиловна закрыла дверь, так стремительно, что плевок, предназанчавшийся для спины Наташи, впрочем не только, для всех спин визитеров к Рищенко, попал на обитую фиолетовым дермантином дверь.